Майкл Джексон
В связи с кончиной Майкла Джексона позволю себе воспроизвести фрагменты колонки, написанной три года назад.

Майклу Джексону большой привет от Дориана Грея

Кто бы мог подумать, что датированная 90-ми годами позапрошлого века изысканная фантазия Оскара Уайльда о красивом молодом человеке Дориане Грее, вымолившем у бога дар вечной молодости, так неожиданно аукнется уже в наше время…
О процессе над Майклом Джексоном можно было бы сказать: «Судопроизводство закончено – забудьте!».

Вряд ли это получится. Как у ненавистников поп-идола, так и у его фанатов.
Дело не только в том, что и после оправдательного вердикта имидж Майкла Джексона остался неочищенным от тех ужасных подозрений, которые и стали основанием для его ареста и привлечения к уголовному суду. Все дело в том, что нет такой грязи, которая могла бы навредить репутации человека из шоу-бизнеса. Особенно, если этот человек взобрался на его вершину.
Более того, молва о его пороках – что-то вроде демонического нимба. Возможно, потому, что в эпоху господства массовой культуры мир шоу-бизнеса в значительной степени демонизирован.
Грань между доброй и дурной славой стирается прямо на глазах. Можно представить, с каким бы изумлением наблюдал бы за новым возвышением Майкла Джексона – этого Дориана Грея ХХI века – великий парадоксалист Оскар Уайльд. Хотя именно он с поразительной проницательностью опознал и описал в своем «Портрете Дориана Грея» феномен, имя которому -- «Майкл Джексон».
Дориан был сказочной красоты и небесной чистоты юношей. Он был совершенным произведением природы. И он был музыкантом, игравшим, правда, не рок, а Шумана. И не для публики, а для себя и для хороших знакомых. И его личный Мефистофель – лорд Генри Уотон напел ему: «…молодость единственное богатство, которое стоит беречь» и предупредил, сколь ревниво время и какое жуткое будущее его ожидает: «Щеки ваши пожелтеют и ввалятся, глаза потускнеют. Вы будете страдать ужасно…». 
Дориан вполне проникся ужасом предстоящей пытки и расплатился душой за вечно свежую наружность. Душа была отдана на хранение портрету. Портрет, которому назначено было стареть, оказался запертым в потайной комнате особняка, принадлежащего Грею. 
…Майкл в юности был прекрасен и гениален в своем совершенстве по меркам шоу-бизнеса. Про него лорд Генри мог бы сказать то, что он сказал Дориану: «Вы положили себя на музыку».
Он действительно положил себя на музыку, но у него не оказалось портрета-двойника. Ему пришлось в погоне за юным обликом прибегать к помощи так называемой «эстетической хирургии» и, кто знает, к каким еще инъекциям красоты. Нынче за эти блага позволено расплачиваться не душой, а деньгами. Но от этого никому не легче, поскольку рано или поздно приходится расставаться с душой. 
…Дориан вывалился из потока времени и в тот же миг почувствовал себя свободным от всего того, что называется моралью и совестью. За ним не замедлили поползти самые невероятные слухи о его пороках и преступлениях. Впрочем, они только сообщали ему «в глазах многих еще больше очарования, странного и опасного». И далее следует убийственное замечание Уайльда по отношению к обществу того времени, которое « самого почтенного человека ценит гораздо меньше, чем того, кто имеет хорошего  повара». 
Майкла, который имеет хорошего пластического хирурга, сегодняшний мир готов оценить в прямом и в переносном смыслах еще выше. И не вопреки его репутации извращенца, а, похоже, что благодаря ей.
За непроницаемой стеной мифа о поп-короле, который не по годам молод, невозможно увидеть, что за ад в его душе. Мы не видели и уже, скорее всего, не увидим портрета души Майкла Джексона. В лучшем случае сможем лицезреть, если повезет какому-нибудь таблоиду, портрет его гениталий. И только фантастически правдивая история Дориана Грея в какой-то степени, хотя бы косвенно, способна дать почувствовать градус драмы этого человека.
Более того, она позволяет судить о том, как далеко зашла болезнь современного мира. Разве и он вслед за Дорианом и Майклом не свихнулся на молодости, которая стала не просто модой, а манией, поощряемой, провоцируемой и утоляемой в первую очередь шоу-бизнесом. А сколько разговоров на телевидении, по радио, в гламурном медиа-пространстве об уколах красоты, о пластических операциях, о стволовых клетках и прочих способах омоложения.
В конце концов, Дориан понял, что его «вечная молодость» -- это всего лишь маска молодости, а не лицо.
Сегодня бы мы сказали: «контрафактная молодость». 
…Дориану Грею в ХIХ веке, как известно, не суждено было подняться, поскольку оказался неспособным навсегда отделаться от души. И поскольку жил в эпоху «домассовой культуры».«Оклеветанный» молвой Майкл Джексон, может быть, тоже не восстал бы из пепла, если бы не массовая культура. Трудно сомневаться в том, что она его не вытащит из берлоги «Неверленд». Вытащит и заставит снова взойти на вершины всех хит-парадов. Потому что массовая культура – такая империя, которая, как никакая иная, нуждается в идолах.
Уайльд менее, чем кто-либо был моралистом. Но в финале своей притчи не смог удержаться от сентенции: «Не «Прости нам грехи наши», а «Покарай нас за беззакония наши» -- вот какой должна быть молитва человека справедливейшему богу».     

2006 г.
 

В кончину Майкла Джексона сегодня также трудно поверить, как невозможно было в свое время осознать смерть Иосифа Сталина. Потому что они оба при жизни стали языческими божествами. А  боги, как мы знаем, не умирают. И если все-таки умирают, то это -- чудо из чудес.

 2009 г.